ЖИЗНЬ В ОККУПАЦИИ — Часть V. Мы продолжали смотреть, чтобы запомнить это навсегда

29 августа ВСУ начали операцию по освобождению Правобережья Херсонской области. И несмотря на режим тишины, введенный Генштабом, несмотря на отвратительную связь, добрые вести время от времени доходили до нас. Так, 4 сентября мы узнали о том, что ВСУ освободили Высокополье — один из населенных пунктов в Херсонской области, имевший ключевое значение для реализации планов по деоккупации. 

На улицах, на лавках у подъездов, в очередях, везде звучало слово «наступление». Настроение было приподнятое. И снова — несмотря на спешно объявленный Москвой тот самый «референдум» на оккупированных территориях, несмотря на подписанный в конце сентября в Кремле «договор о принятии в состав россии», всем было понятно, что день освобождения Херсона близок. 

В самом конце октября к дому, стоящему напротив нашего, подъехало несколько внедорожников оккупантов, включая огромный «Тайфун» с буквой V на борту. Из машин вышло несколько военных, после чего они вошли в подъезд дома. Часть из них осталась у входа. Мы решили, что это очередной акт террора со стороны оккупантов — обыск или арест. Зашедших в дом не было минут 10-15. Затем они вышли в сопровождении гражданских и были буквально нагружены чемоданами, сумками и коробками. Вышедшие мирно беседовали и грузили принесенное «добро» в машины. 

И вдруг мы поняли, что это не обыск, это БЕГСТВО! Кто-то, явно имевший ценность для оккупантов — коллаборант или военный начальник, — съезжал из дома, попросив военных помочь ему с этим. И все эти коробки, чемоданы и сумки — это полученные путем грабежа вещи, которые он спешно хотел вывезти в россию. Именно в этот момент мы окончательно поняли, что время оккупации закончилось. Для завершения картины не хватало только пары штрихов от ВСУ.

Весь сентябрь и октябрь на подступах к Херсону и северней, на Бериславском направлении, шли ожесточенные бои. Украинская армия продвигались вперед. Все чаще и чаще в городе гас свет и пропадала связь. Точнее говоря, в Херсоне все реже давали свет и все реже появлялась связь. 

С приходом ноября события стали разворачиваться очень быстро: в городе убирали блокпосты, со здания Херсонской Городской Администрации был снят российский «триколор». Ну а потом начался грабеж. Оккупанты тащили все, что под руку попадется. Из города были вывезены пожарные машины и кареты «скорой помощи», троллейбусы и автобусы, грузовые краны из порта, провода, оборудование, станки, мебель из учреждений и канцелярские принадлежности. Был ограблен краеведческий музей, из художественного музея вывезли не только все картины, но и всю мебель. Вывезли оборудование солнечных электростанций (которых довольно много в области), вышки мобильной связи, сантехнику и, конечно же, унитазы. 

И если часть из украденного можно хоть как-то объяснить, то некоторые вещи не поддаются осмыслению. Например, они увезли памятники Ушакову и Суворову. Памятники! Они эксгумировали и вывезли останки князя Потемкина — царедворца эпохи Екатерины II, ее фаворита, который был погребен когда-то в Херсоне. А еще они украли животных из зоопарка, включая енота. Состояние безумия и страха от приближающихся к городу ВСУ все больше и больше накрывало их.

9 ноября министерство обороны оккупантов объявило о «выходе» из Херсона. Уходя, россияне вывели из строя все что могли.  Они конфисковывали и выводили из строя даже лодки херсонцев. С их уходом в городе не стало ни света, ни связи, ни воды. 11 ноября наши соседи, побывав в центре, сообщили, что в город вошли ВСУ. Оккупация Херсона, длившаяся 9 месяцев, закончилась. 

И вдруг исчез груз, давивший на нас все это время, а выжигающий все живое внутри вид серого ноябрьского дня в окне стал преображаться, и через минуту я почувствовал его красоту. Это было как в кино, когда черно-белая картинка вдруг становится цветной — красота в глазах смотрящего. 

Все эти месяцы оккупации я думал, что я израсходовал все свои чувства и что я больше ничего не чувствую. Более того, теперь я уже не смогу почувствовать что-то похожее на радость и любовь. Как будто это время забрало все, что было у меня внутри, и куда-то унесло в кандалах и наручниках, куда-то на восток — туда, где люди перестали быть людьми и превратились в зверей. Но оказалось, что нет. Я смотрел в окно и чувствовал, что мы возвращаемся в тот свободный Херсон, с которым нас разлучили. И не важно, сколько времени может пройти, одно точно останется неизменным — наше «до скорой встречи».

На следующий день мы поехали в центр, встречаться с городом. Впервые за 9 месяцев я покинул свой район и впервые за 6 месяцев я вышел из дома. Мы хотели узнать новости, поговорить с людьми и зарядить свои смартфоны. Улицы были полны народу, особенно центральная площадь города. Повсюду были украинские флаги, звучала музыка, люди радовались, смеялись, обнимались, плакали. Журналисты со всего мира толпились у терминалов Starlink.

Военнослужащим ВСУ не давали прохода — стоило кому-нибудь из них появиться, как его сразу же окружали, обнимали, просили сделать фото. Украинские военные выглядели очень круто и мужественно, их лица тоже светились счастьем. Многие из них были херсонцами и им посчастливилось освободить свой родной город. Это было абсолютное счастье, чистое и незамутненное счастье.

Впервые за долгие месяцы на улицах появились полицейские. Воспользовавшись случаем, мы спросили у одного из них, как обстоят дела с выездом из Херсона. Он объяснил нам, что несколько дней будет идти «зачистка», так как есть вероятность того, что кто-то из оккупантов «заблудился» в городе и его окрестностях. Кроме того, нужно было задержать не успевших сбежать из города коллаборантов и предателей. 

Жизнь в освобожденном Херсоне потекла своим чередом. Каждое утро мы ходили на Днепр за технической водой и в ближайшую церковь, чтобы набрать воды питьевой. Потом мы ехали в центр города, чтобы зарядить свои телефоны. Возвращались домой, обедали, занимались своими делами, ложились спать. А 13 ноября в городе появилась украинская мобильная связь. Поначалу она была неустойчивой, однако спустя сутки уже вполне можно было связаться с внешним миром. 

14 ноября я позвонил директору Всеукраинского Объединения Людей с Наркозависимостью (ВОЛНА) Олегу Дымарецкому, объяснил ситуацию и спросил, есть ли варианты помочь нам уехать из Херсона. Олег заверил меня, что такие варианты есть и попросил дать ему знать сразу, как только город откроют для выезда. 

16 ноября, в очередной раз выехав в центр, мы узнали у полицейского, что город открыт со вчерашнего вечера. Я сразу же связался с Олегом. Олег был краток. «Ждите, — сказал он. — Завтра мы вас заберем». Он деловито поинтересовался сколько нас, сколько у нас багажа. После этого он сказал, что места в машине вполне хватит и что Игорь Козак, координатор по адвокации БО «ВОЛНА», приедет за нами завтра же. 

Игорь приехал в Херсон раньше, чем мы его ожидали. Выехав из Киева в 5 утра, в час дня он уже припарковался у нашего подъезда. Спустя полчаса мы отправились в путь.

Добраться из Херсона в Киев было для нас непросто. И дело не в многочисленных блокпостах с проверкой документов и не в долгой дороге. Дело в том, что войну мы слышали (звуки «прилетов», гул контрбатарейной борьбы, гулкие разрывы ракет ПВО), читали о ней в статьях и смотрели в хронике, но мы не разу не видели жуткие результаты войны своими глазами. Окрестности Херсона в сторону Николаева представляли собой одну сплошную рану: взорванные мосты, стертые с лица земли села, черная от пожаров земля, мины, обезвреженные саперами, лежащие на обочинах. На это было больно смотреть. Очень больно. Но мы продолжали смотреть, чтобы запомнить это навсегда.

В Киев мы приехали вовремя, до наступления комендантского часа. Олег, Игорь, еще раз – огромное вам спасибо за это! Все здесь показалось нам удивительным – и работающие светофоры, вывески кафе и магазинов, люди, спешащие по своим делам, вереницы машин. От всего этого мы успели отвыкнуть, видя лишь черноту в своих окнах долгое время. Наша программа минимум – выжить – была выполнена. Впереди программа максимум. Победить.

Эпилог

Простые разговоры на банальные темы. Как дела? Как работа? Как дети? Что нового? В них большая сила и большой смысл. Именно благодаря таким разговорам мы и держались все это время на плаву и не скатились в бездну уныния и депрессии. Друзья мои, коллеги, знакомые, малознакомые и совсем незнакомые люди, все те, кто разговаривал с нами все 9 месяцев оккупации, спасибо вам за это. Ваша помощь бесценна! 

Киев и Вильнюс, Берлин и маленький кибуц в Израиле, Львов и Нью-Йорк, Лондон, Ивано-Франковск, Бат, Гамбург, Будапешт, Тбилиси, Женева, Прага, Порто, Тель-Авив, Лимасол, Прага, Копенгаген… Ваш оптимизм вдохновлял, ваше тепло согревало, ваша помощь спасала. Спасибо вам. Я очень благодарен вам.

Игорь Кузьменко

Большое спасибо Евразийской Ассоциации Снижения Вреда (ЕАСВ) и лично Ганне Довбах за перевод и помощь в создании этой серии.

Моя глубокая благодарность Александру Левину за помощь в создании этих статей.

Здесь вы можете прочитать цикл статей Игоря Кузьменко о том, как они пережили оккупацию в Херсоне: